Знаки доверительности

Если собака поджала хвост, она дает знак: «я боюсь тебя». Павлин распушил хвост — он хочет сказать своей невзрачной подруге что-то о своих нежных чувствах. Бык опустил голову и роет землю, — хочет сказать: «иду на ты». Но стадные животные не делают знаков доверительности своим сотабунникам, им повезло: у них там, в стаде, всё устаканилось на основе инстинктов. У нас, бедненьких, нет ни хвостов, ни рогов, ни соответствующих инстинктов, а жить хочется в обществе: суть наша внутренняя — порода такая. Наши доисторические предки изобрели знаки доверительности, один из них рукопожатие, — потрогал руки, убедился: камня нет. Дальше, — больше, целая система доверительности появилась: религией мы это назвали. Жрецы религий всегда были успешней в (естественной) борьбе за власть, но «светские борцы за власть» были ловкачами и отделили системы доверительности от государства. Так начались войны (горячие и холодные) — всех против всех: торжество разрушительной враждебности над созидательной доверительностью. Сокрушительную победу одержали политиканствующие властители, нам оставили лишь пустышку — веру в догмы: суеверие. Сомнительную «викторию» теперь попытаются закрепить. «Форсайт проекты» уже вживляются: под руководством «пресвященных» родителей собираются наштамповать много «белокурых бестий» и «вождей краснокожих». Такой «человеческий материал» запросто может прикончить разумную жизнь на планете. Может вернуться в воспитании к старинным рецептам: к Страху Божьему, стыду, совести, к нравственности. Ведь это традиционно!

Аромат цветущего сада

не принесет наслаждения, если в этот сад явиться в противогазе. Вот и религии у нас отделены от государства некой перегородкой, не подключены к общему делу, они музейный экспонат в позолоченных рамках — храмах. Одна из наших религий, большевистская, даже храмов лишилась, но, как музейный экспонат, наличествует. В нашей истории, при Великом князе Владимире, мы выбрали христианство, по принципу лототрона, — из нескольких имевшихся в наличии у соседей, и почти тысячу лет, страна справно работала, пока не надели на неё респиратор политиканствующие цари. Грубо, жестоко, сдёрнули этот противогаз большевики, и страна наша ещё почти сто лет была пассионарна, практически, с той же религией, но подключенной к обществу «так, как надо». Религиозный голод может вынудить к принятию любой религии, от марксизма до заостризма, но, прикиньте, сколько придется опять разрушать, а после ещё и искать «интерфейс» (совокупность средств, методов и правил взаимодействия между элементами системы). Большевикам крупно повезло: они на этот «интерфейс» случайно наступили. Мы имеем право гордиться не только самой большой территорией своего государства, но, не менее важно: у нас самый богатый опыт религиозного строительства, как позитивного, так и негативного. Негативом попахивает и от «форсайтов». Разумней, кажется, воспользоваться традиционными религиями, подключить их «так как надо» — по большевистски, но без инквизиции и занудности веры в марксизм. На этом пути ждёт нас великая благодать религиозной жизни.

Ретро форсайт

Посмотреть в будущее («пофорсайтить») можно и без эпатажа с чипизацией, если, конечно, образ будущего и настоящего нас интересует. Древний философ Платон изобрел не только государство так милое современным просветителям из «Форсайта», но и человека, сидящего на входе в пещеру спиной к свету и воспринимающего мир по теням на противоположной стенке. Говорят, платоновский идеализм стал вырастать из такого анекдота. «Форсайтовцы» задумали всех нас посадить рядом с тем самым любителем теней и вещать нам на манер оракулов, они уверены: лучшего не придумаешь. Проблемы детства и «будущего» у нас, в России стояли не сравнено острей после 17ого и 45ого. Взгляд в будущее = форсайт у большевиков был простейшим и всем понятным: из осколков разрушенных религий сварганили свою, срочно намалевали иконы — портреты вождей, и будущее ненадолго раскрылось. Нам нужно найти религию и мы снова станем пассионарны — энергичны, как живчики и не важно, какую религию выбирать! От качества выбранной религии будут зависеть только долговечность «светлого будущего» и его качество, (не дай Бог) построить фашизм или большевизм. Нужно (как-то) понять: жить без религии не менее противоестественно и стыдно, как гулять голышом в присутственном месте.

ЭТИМОЛОГИЯ ВЕРЫ

Наш язык склонен впитывать словечки из чужой речи и готы должны были оставить свой след. По готски: «tuzwērjan — сомневаться» (из википедии). Так (возможно) из варварского сомнения родилась вера = догма, но уже выхолощенная от созидательного компонента. Наша религиозность, из которой истекает пассионарность (успешность в делах), улетучилась, когда за веру стали принимать суеверие. За свою историю мы уже два раза прогулялись от традиционной доверительности — ВЕРЫ к суеверию. Первый раз при незадачливых царях династии Романовых. Второй раз — при большевиках. Сейчас нам светит такой же тусклый маяк суеверия и мы (как зомби) бредем сразу по двум освоенным колеям к финалу, облик которого очевиден. Строить «светлое будущее», забывая о настоящем,- это наше, российское. Набирает силу «форсайт проект» — «одна из первых рабочих технологий по мобилизации усилий множества людей на создание будущего. Главная инновационная сила форсайта состоит в том, что это действие по созданию будущего». По моему, это ремейк, нечто среднее между государством по версии философа Платона и ранним, послереволюционным большевизмом, а сколько шума! Собирая грибы в глухом лесу, Вы обязательно заблудитесь и, если будите искать дорогу, то грибов не наберете. Рациональней собирать грибы и, между делом, искать выход. (Ещё раз) Китайцы так и делают. «Форсайтами» их не заманить.

В чём проблема?

Ложь (лживость) убивает религии. Даже гипотетическая возможность лжи губительна для Бога. Апостолу Фоме единственному удалось удостовериться напрямую, ощутить пальцами, остальные «во веки веков» только декларируют веру. ДИАГНОСТИКА ВЕРЫ НЕ ВОЗМОЖНА, это всегда тайна личности, больше того, вера противоестественна: сомнение — это катализатор познания мира. Жить, погруженным в набор догм, — путь никуда. Вынудить признаваться в приверженности к «вере», — это можно, но при наличии той или иной формы инквизиции. Читайте историю большевистской религии: сначала много крови, после докуки, а в конце летальный исход для такой идеологии. Но ещё и ещё раз: в Китае и это работает, то есть даже марксизм можно сделать настоящей (эффективной) религией. В наших отстроенных и позолоченных храмах религия не живет, она отравлена лицемерной ложью о вере. Вместо так необходимого нам религиозного доверия имеем море лжи о вере «верующих». Из какого источника может излиться такая «вера» при материалистическом воспитании. Китайцы не верят в марксизм (поскольку строят капитализм), но они уже исчерпали лимит «культурных» революций вот и держатся за марксизм, который успел стать традиционным. Многое китайцы у нас скопировали (даже религию), не зазорно и нам у них поучиться, но не в реставрации марксизма, а в становлении общенародной доверительности на основе традиционных когда-то религий.

Унесённые терминологией

«По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы?» Не даётся нам эта истина: все как-то вскользь или мимо понимания. Если на плошке с солью написать — «сахар», кроме нескольких «прикольных» моментов ничего не произойдет, но называть религией, то, что быть ей УЖЕ НЕ СТАЛО, такое мероприятие может унести в небытие. «Бывший муж», «бывшая жена», в этих терминах обычно не «блудят», все понятно, даже юридически. С 20х годов по 60е у нас была, не бог весть какая, но настоящая религия. На этот период православие и другие религии перешли в разряд бывших. Теперь и большевистская религия перешла в разряд «бывших», а там система ниппель: обратно не пропускает. Бывшие муж и жена часто сходятся и ничего: живут, радуются и плодятся. Большевики, когда поняли, что натворили, в стрессовой ситуации занялись селекцией: скрестили марксизм и христианство. Жестокий и капризный получился гибрид, но своё отработал, китайцы на манер Папы Карло обстрогали это полено и до сих пор пользуют. У нас генетического материала для селекции, полны закрома. Не хватает только терминологии: поэты не рождаются и философы захирели. Говорят, что имеются порядка тысячи разных терминов определяющих, что такое религия. Приведу самый скверный (из интернета) — «способ тотального управления быдлом». Наверняка, найдутся и более «грязные». Это издержки остроумия, еще древние философы спорили, одни говорили: это корзина с удобрением, другие возражали: это куча дерьма. Задача наша поэтически сформулировать: религия — это заменитель утраченного инстинкта жить вместе: стаей, табуном (как хотите). Жить в толпе, но поодиночке нам генетически заказано.

«Умно жить!»

Если умно жить, то и на хорошее можно надеяться, так считал В.М. Шукшин. Только тесно было жить Василию Макаровичу и эта «теснота» затуманила мудрость, о которой хотел нам сказать актер и писатель. И это правильно: ум и мудрость у каждого свои (до ревности), а «умно жить» можно только ВМЕСТЕ, уважая и мысли, и внешность, и манеры друг друга. Жить по-другому все равно, что жить на Луне — без скафандра. Наука «умно жить» самая древняя, о ней много из наскальной живописи известно. Ныне живущие — это потомки тех, кто в науке умно жить превзошел других. С косточками проигравших теперь разбираются археологи. Забыли мы науку — мудро жить, а те, кто помнят они и сейчас не только активны, но и агрессивны. Не будут они нас будить от дрёмы и учить жить мудро, у них хватит арсенала приемов, чтобы избавить нашу родину от нас.

Агония

Представьте себе: некий умелец подключил свой компьютер не в розетку 220 в., а к альтернативному источнику энергии, к газовой магистрали, туда, где подключена газовая плита. Этот умелец может: а) отравиться, б) устроить пожар, в) взорваться, но так и не войдет в любимый интернет. Хотя самая «раздолбаная» розетка без проблем откроет дорогу в информационные сети. Вот и мы судорожно ищем национальную идею, только все не в том месте. Археологи не знают периодов жизни людей без религии, хотя последние дни цивилизаций, наверно, всегда были без религии. Недаром анекдот (или миф?) о Содоме и Гоморре так живуч. Агония этих городов, наверняка, проходила под сенью ханжеской, сибаритской религии, вернее того, что осталось от прежних времен. Эти города были жестоко наказаны, а история (как известно) повторяется, но фарсом. Какой-то особый разврат этим городам, скорей всего, приплели, приукрасили для доходчивости. На самом деле было тоже, что у нас, при Брежневе: народ стал жить чуть лучше, но религия большевиков стала не соответствовать новой ситуации, а маразматическое руководство не могло указать путь, типа китайского. Сбились мы с пути, не то, что карты нет, даже абриса — идеи. Но свой, доморощенный, «конфуций» нам не нужен: обязательно ткнёт пальчиком НЕ туда. Нам плебисцит нужен для консенсуса.

Память детства

Человек рождается не через 9ть месяцев после известного романтического события. «Тогда» рождается млекопитающее. Рецидивисты, например, так и не дорастают до этого звания, проходя через несколько этапов казённого воспитания. Уникальный зайчик станет-таки зайцем и без участия родителей, а волчонок — вряд ли. Из сына самого породистого британского лорда, если его отдать на воспитание туземцам бывшей колонии где-то вблизи Австралии, получится всего лишь рыжий туземец. Но настоящий туземец, он не только обновит «кровь» приемного племени, но и продолжит патриархальную жизнь, где, хоть и не прописаны на бумаге приемы жизни, но память знает всё. Память бывшего лорда и новоиспечённого туземца может быть сформирована только в детстве вместе с языком общения и не только в речевой форме, но и религиозной. Судьба бывшего лорда растворится в судьбе его племени, а судьбу племени определит качество религии, которую сумела выработать эта группа людей. Задолго до большевиков религию в России отделили от государства, память детства формировать стало некому, культура лишилась нравственной основы, в первую очередь, совести. Так мы и «приехали» к революции 17ого, тогда передел собственности от богатых к пролетариям был только мародерством, а исколи наши деды новую религию (не бог весть какую),но нашли.

Кукиш будущему

Плачущий большевик — это нонсенс — это «своеобразный уход, отклонение от логической линии в сторону абсурда». Такова логика поэта: героем того времени был член «троицы» палачей, который не имел жалости, совести, морали. Но такие «герои» строили новую религию (естественно) с инквизицией. Религия большевиков послужила и детонатором, и порохом для российского «чуда», плоды которого нас до сих пор питают, а китайцы этого, нашего, «конька — горбунка» беспардонно оседлали. Присмотритесь! Новые большевики уже подрастают, пока это только горстки разного толка фанатов (от спортивных до политических), но они быстро вырастут, они уже почуяли запах нарождающейся религии (общего дела). Это как запах крови для волков и акул — одурманивает. И ситуация в стране на 100% похожа политически, религиозно и экономически на то, что было перед революцией 17ого.

Грешно! Имея в резерве три (тоже троица) религии прозябать, нищенствовать экономически и духовно — просто глупо. Мы не брезгуем пользовать плоды большевистской экономики, но из той религии нужно взять нечто более важное: опыт большевистской педагогики, а главное в ней,- она хоть и по большевистски, но пропитана религией. С богами у большевиков была проблема, но в реставрированных храмах с иконами и Богами, более чем, в порядке. Мы уже 20ть лет прививаем ещё одну религию, западную — религию индивидуального успеха. У нас только пока успешность индивидов несколько порочна, но дело наживное. Если из трех компонентов собрать нечто вразумительное (композиты всегда совершенны), то нам позавидуют. Пока получаем лишь комбинацию из трех пальцев — кукиш.