Метка: религиозность

если следовать точно по китайской «дорожной карте», мы удивим и себя и весь мир своими успехами. Но мы странными зигзагами бредём, не зная куда. Вы думаете, что китайцы верят в правильность своего пути? Вы думаете, футбольные фанаты так верят в совершенства любимой команды, что бьют витрины магазинов? Нет же! И позитивные, и негативные страсти проистекают из «основного инстинкта». До чего же причудливые формы имеет иногда религиозность — неистребимое желание действовать сообща. Когда мы не религиозны (как сейчас) мы противоестественны, как волки, жующие траву, как курицы, которые принимают водные процедуры в пруду. Китайцы успешны потому, что живут религиозно: естественно для людей.

Интересная книга

по благословению Святейшего Патриарха Алексия II появилась в церковных магазинах: «Бог в душе или человек в Церкви». Появление подборки мнений по вопросу о Вере понятно, это реакция на то, что прохладным становится отношение паствы к церкви, а интересно здесь мнение о вере диакона А. Кураева: «Вера — это действие. Это стремление к тому, что уже предчувствуется, но ещё не стало очевидностью… Вера — это желание нового опыта». В книге это так же выделено, редактор не мог не заметить. Но как, же быть с «Символом веры», с догматами. Премудрые китайцы (видимо) также витиевато перефразировали свой марксизм… и он заработал (как мало нужно для пробуждения живительной религиозности!). Но кураевский прием в православии… как бы помягче выразиться?

живет даже в среде животных. Охота прайда львиц без творчества не обходится. Для нас, людей, творчество — это потребность, недаром бытует мнение: «творчество — это Бог». Капризны же мы: нам и порядок (набор догм) нравится, но и свободу, особенно свободу творчества подавай. Творчество нам нужно не на уровне «хобби», а коллективное творчество. Коллективное творчество самого общего вида, по-другому — религия и есть наш образ жизни, предначертанный не судьбой, а процессом становления нас и как общества, и как индивидов. Образ жизни верблюда — это пустыня, колючки и жажда, поселите его около прохладного ручейка, на лужайке с нежной травой и у него случится расстройство живота и всей жизни. Загнав свой образ жизни в резервации, то есть, отделив церкви от государства, мы обрекли себя на постоянное расстройство (не живота!) — души. С ослепшей душой мы изредка натыкаемся на верную дорогу, на правильный образ жизни, после с него сбиваемся и случается с нами амнезия: забываем все, что было и снова бредем в темноте. На своих ошибках мы не учимся, на них учатся другие: можно только завидовать, как по столбовой дороге, выполненной нами, шагает Китай.

по-другому смотришь на свои и общие проблемы. Две недели на Ямале и по двои суток дороги туда и обратно освежают голову. Так уж совпало: со станции Лабытнанги мы уезжали тогда, когда там был премьер министр. Обычная, советская, суета с покраской заборов и «ямочным» ремонтом дорог — это нормально. Удивило другое. Туда пригнали часть президентского экспресса для того, чтобы покатать по новой ямальской дороге гостей и это прекрасно: пусть расширяют кругозор. Но вот, пустые вагоны президентского экспресса прицепили, для возврата в Москву, в «голове» нашего поезда и сотни пассажиров проклинали власть, когда поезд останавливался вне перронов вокзалов. Об этом никто не приказывал, просто инстинктивно, народ желает видеть власть порочной и это особенно заметно, если почитать блоги политического толка. Нужно признать, власть, как может, старается, свои старания воспринимает, как рабский труд на галерах, но народ этому не рад. Народу нужно, чтобы власть не гребла, а думала, народ давно понял: только курица — дура гребет из-под себя. Тихой сапой, — политически, у нас победили анархисты: никто не знает маршрута нашей галеры, штурмана нет, барабан, призванный задавать ритм взмахов вёсел, — молчит. Даже насекомые (если это не глупые мухи) живут по программам, записанным в их крохотный «бортовой компьютер». В улье рабочие пчелы при смене матки устраивают не то революции, не то демократические выборы, но в промежутках усердно работают. Матка (при всей своей царственности) вершит свой труд: «червит» приготовленные соты. Трутни не взывают к милосердию: ропщут, но идут на гибель — это жестоко, но рационально. И только мы — люди из трех позиций не можем собрать работоспособную конструкцию. Какие это позиции? 1. Народ — общество. 2. Власть. 3. Церковь.

двух религий на дистанции одного столетия нас не научило. Капитализм «с человеческим лицом» западная культура изготовила, наблюдая большевистский эксперимент. Мы же, страдальцы религиозного «фронта», ответили «кратким курсом ДНВ». Стыдно! Лучше уж сразу сдаться западным богам, которым молятся на биржах и в банках, а православие оставить в «детской энциклопедии» и в церквях — музеях обряда. Это безопасней, в смысле новых погромов. Духовно- нравственное воспитание должно быть началом духовно-нравственной жизни, а не фрагментом, приуроченным к сезону без конфликтности. История всех «маугли» и «айртонов» вопиет нам, но мы героически не слышим. Воспитание и сама жизнь должна строиться по определённым законам, здесь анархия недопустима. Пример «светлого пути» к правильной постановке вопроса о воспитании ещё не забыт: это советская педагогика. Всего то и мудрости: заменить «научный коммунизм» на мифологемы традиционных религий. Храмы есть, службы в них идут, осталось только разработать методику религиозного воспитания. Без этого каждый из нас полумаугли и немного «айртон».

Здесь я имею в виду:

1. «Новых» маугли, — детей, которых родители отдали на воспитание зверям. Сколько их?! А сколько тех, воспитанных вдали от ДНВ и потому частично маугли!
2. Айртон — антигерой Жюль Верна одичавший на необитаемом острове.