Культура частной собственности

Говорят, в языке одного из северных народов есть десятки терминов, указывающих на агрегатное состояние снега (я припомнил только «наст» и «поземка») но нет понятия «снег» — вообще. Термин «культура» во всех языках рассыпался «мелкими брызгами». Мы расписались в своем бессилии? Или это затянувшаяся пауза? Может быть хитрость? (чья?). Это удобно: если «крошка сын» спросит (например) о культуре ведения современных войн, то можно его «послать» туда, где об этом знают.

«Физическая культура», «культура производства», звучит неоправданно патетично, но хорошо маскируют бессилие перед термином «культура», этим мы, как бы, отчитались о проделанной работе. О «культуре частной собственности» стараются не говорить. Ну был такой «пунктик» в инстинктах животных: они «метили» территорию, которую считали своей. Из этого родился монстр: чужим считать только то, что МНЕ не пригодится. В нашем генетическом кодексе нет понятия собственности: мы родом из вольного табуна — стаи, вот и случился «прокол». Нигилизм в понимании собственности родом оттуда, из ветхого прошлого.

Спасительная лингвистика

Мы, паства, перманентные бунтари. Может быть с себя начать движение к благоразумию. Заблудились мы «в трёх соснах». Попробуем там, где слышим высокое слово «ВЕРА» слышать: «религиозность — основной инстинкт». Компактность мыслей пострадает, зато появится конкретность. Даже формулу: «дважды два — четыре» мы принимаем на веру, а не из математической логики. Смотрим в расписание автобусов и верим, а автобуса нет… Бытовое употребление слова «вера» оскорбительно принижает его высокое церковное значение и в том проблема. У французов название обыкновенного воробья имеет двоякое значение и целая нация стала от этого синонимом легкомыслия.

Мы переполнены желанием идти вместе, доверившись внутреннему голосу, голосу нашей человеческой природы, но тянем в разные стороны. Проблема, конечно же, глубже лингвистики, но нужно идти: «дорогу осилит идущий».

Никто не хотел уступать

обычно у нас, славян, заканчивается печальным: «никто не хотел умирать» — голодомор мозгов какой-то. Согласитесь: религиозность это генетически модифицированный феномен — механизм, он требует планово-предупредительных ремонтов (ППР). В культуре промышленного производства ППРы проводят по плану, не дожидаясь пока «стуканёт». В 17ом «стукануло», в 90ых «стукануло», сколько же можно. Прогноз самый печальный. «Демократическим» ли путем, либо революционным, но новый божок обязательно из какой ни будь табакерки появится, будет строить свою религию, в других храмах. «Бутовские» полигоны пригласят свои новые жертвы. Пройдет время и мы снова будем сыпать пепел на свои шальные головы. Есть ли возможность избежать печальной участи? С нами, паствой, проблем нет,- это мы возводим стены храмов и с надеждой смотрим на них, мечтаем о вере и не можем поверить, не верится, а религия без веры — грех. Это за пределами моральных, глубоко генетических установок. Служители церкви смотрят на нас и удивляются: думают — «дуркуют». Ведь некоторые из нас даже в «конец света» поверили и в землю закопались. Но мы, в большинстве своем, другие: опасны, когда ищем и не находим понятного нам бога и другого Бога быть для нас не может (это доказывает наша жестокая история). Из «Евангелия» на нас смотрит понятный нам Бог, только интерпретация требует ремонта.

Религиозность

в нашей огромной и великой стране — явление самое примечательное. Храмы религий мы восстановили быстро, такое бывает только в сказках, но «золотая рыбка» и «джин из бутылки» в этом деле не просматриваются. Мне кажется, так прорастает наша великая культура. Кто хоть раз положил зернышко в землю и полил его, знают, как уязвим новый росток. И паства и Храмы должны сосредоточиться: не растоптать бы ростки культуры грубым сапогом бунта. В делах бунта, революций, перестроек наша страна в лидерах и мы должны, наконец, понять: перераспределение частной собственности только видимость бунта, она интересна только ограниченной по численности группировке. Главное в бунте — поиск БОГА. Без Бога религиозность не может родить культуру. Такое впечатление: Бог покинул нашу страну и не хочет возвращаться обратно даже в позолоченные храмы. На предыдущей странице видно, как просто решают проблему бога в других странах. «У нас особенная стать», мы хотим верить, но как?

Общий принцип

Мы можем не говорить пока о судьбе этого принципа в будущем: из достоверно известного вполне составится доказательная база. Принцип простой: любое успешное дело, выполняемое коллективом — исполняется религиозно. «Успешность» и «религиозность» часто примитивны, но принцип от этого не страдает. Еще раз, самый примитивный пример: буйство футбольных фанатов. Бог — гений дриблинга и паса, успех: разбитые носы, отсидка в «обезьяннике», штрафы. Успешная страна Китай: бог — Мао и темп развития максимальный. Успешная страна США: бог — деловая успешность и самая мощная экономика (хромает экономика — дефект религии). Сингапур: бог — порядок и замечательный результат. В нашей истории. СССР — бог — Ленин и экономика вторая в мире. В 14ом году прошлого века в России темп роста экономики не меньше, чем сейчас в Китае. Это время, когда в России искали новое понимание православия.

При желании каждый может найти свой пример принципа, возвести бы это в ранг аксиомы, но огрехи истории вниз тянут. Вспомните дедушку Ленина, это уже не бог, а нечто противоположное.

Может быть, культурой называть способность конкретного народа находить своего Бога, используя для поиска основной инстинкт — религиозность?

Ребро Адама

Мы впитали особый допинг, но не из плавников акулы и не из молодых маковых головок, а из ребра адамова. Первый генетически модифицированный продукт, изобретенный человечеством — это СЕМЬЯ. Миф о ребре Адама прекрасен не только результатом плотского воплощения ( образом женщины), но он поменял полностью нашу суть. Применение ГМО всегда приносит неожиданные результаты. Мы распрямились — ходим не двух ногах, значительно облысели, изобрели речь, появились мысли, но утратили образ жизни. Мы — дети табуна — стаи стали жить семьей, такое даром не проходит. Многие погибли в борьбе за жизнь по новым правилам. Выжили только те кто, нашел свою религию, свою обрядность, изваял из неё основной инстинкт.

Второй ГМО, изменивший нашу жизнь и суть это — частная собственность. Эти два генетически модифицированных продукта и есть кирпичики в фундаменте культуры.

О культуре

люди толкуют давно. О «возделывании души» говорил ещё Цицерон (если, конечно, он сам — не персонаж сказки). О культуре повседневности доходчивей всего говорил Франсуа Рабле в начале 16ого века. Дальше, по-моему, нет ничего запоминающегося. Прочитать бы про культуру ведения войны, особенно современной.

О БОГЕ

говорить вообще опасно. Лучше сразу толковать о культуре религиозных войн.

О РЕЛИГИОЗНОСТИ

Пишут меньше и, как-то, «вскользь», как бы опасаясь наткнуться на правду. А она в том, что это наш — основной инстинкт.

Суть здесь в том, чтобы научиться мыслить и вещать, и писать только в пределах единства трех терминов. Такая наука, когда она войдет в силу, расставит всё по своим местам, и энциклопедии мы будем листать с верой в истину, без опасения «подвоха».

Житейская практика

без труда справляется с понятием: «бог». Это и Ленин и фюрер и, вообще, лидер секты. Но попытка поместить в энциклопедию это понятие привела к крушению государства и религии. Перемудрили, утонули в амбициях. Даже термины бывают взрывоопасны. Вспомним школьную химию: ядовитый хлор с опасным металлом — натрием вместе дают безобиднейшую пищевую соль. Узнать бы имя атеиста, который сказал: «культура — служение богу». Как же это мудро! Даже занимаясь физкультурой, мы служим Богу, совершенствуя плоть — ЕГО творение. Следопыты интернета докопаются до имени автора и привнесут «порчу» связанную с именем. Лучше оставить в неопределенности, как «имя неизвестного солдата» на мыслительном фронте. Терминов БОГ и КУЛЬТУРА, фактически нет: и сейчас у многих «рука тянется к пистолету», когда слышат об этом.

Культура

КУЛЬТУРА —

служение Богу. Такую словесную формулу я записал очень давно и авторство не могу уже обозначить, но осталась приписка, что это мнение атеиста. Такое случается… В. Маяковскому, видимо, никогда не было так «хорошо» как в те времена, когда он писал о Ленине. Такой поэт и такой мужчина не мог не видеть, что «вождь» — это просто политический мерзавчик. Но он славил зародившуюся религию, жил религиозной жизнью своего народа, сливался в доверительности с социалистической паствой. Из того что было он ваял образ бога. Жажда религиозности — она от внутренней силы, а «жажда власти» от тщедушия.

СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА,

которую воспевал В. Маяковский, имеет короткую историю. «Чистого времени»- лет пятьдесят (остальное становление и распад), но это культура и история моего поколения. Мы (моё поколение) не разрушали храмов, не воевали в Отечественной Войне, но мы уникальны в своей истории. Мы продукт религии созданной (исторически) мгновенно, но погибшей ещё быстрей. Нас много, не все еще отошли в мир иной. У нас даже интервью брать не надо: оно будет субъективно. История нашего времени еще жива в литературе, поэзии, а ценнее: в планах всех организаций, которые влияли на ход истории. Сейчас, именно в этой точке времени, должна родиться новая религия, у нас снова

КРИТИЧЕСКОЕ ВРЕМЯ.

Восстановить Храмы и службу это не всё. Нужно понять: почему паства была так жестока к служителям церкви в 17ом году и где гарантия от рецидива. Здесь потребуется опыт всех поколений. Структура религии большевиков близка православию: у них не было времени, не было кадров, способных к новациям. Скорей всего православие и большевизм загубила одна и та же причина. Мы все о ней знаем, но молчим.

«Случай — Бог изобретатель»

Эти слова Пушкина мы слышим часто в эпиграфе передачи «Очевидное невероятное». Только воспринимаем так, как будь-то это сказано не ИМ не о НЁМ. Пушкинисты, кажется, залезли в каждую букву стихов поэта, а здесь молчат. Нет комментариев,- боятся, а ведь это не юношеская «ГАВРИИЛИАДА». Здесь зрелый муж и гений старался в пределах тогдашней цензуры что-то сказать. Можно видеть подсказку своим современникам, сломавшим свои мозги в богоискательстве. И доискались: «свято место пусто не бывает». На божнички поставили Ленина.