Рубрика: Без рубрики

Караул! А как же свобода? Но рабство под каблучное никто не отменял, и о гаремах мечтают не только гаремов держатели. Буйство фанатов на стадионе – это же праздник своеволия, сладостное рабство — персональное у толпы. В сектах – тоже самое, и туда не без восторга многие скатываются. Атеисты, вот ваша нива, а на стадионы не покушайтесь: побьют.

Химическое объединяющее рабство тоже не редкость. «МЫ» — алкоголики, «МЫ» — анашисты и «крокодил» некоторых объединяет творческим подходом.

Для атеистов есть ещё одно непаханое поле: «мы» — фашисты и прочие, аналогичные «мы». Или это не религии? Тогда определитесь с терминологией и всем станет легче.

Забыл Р. Киплинг про «колизеи» — театры, а мы про стадионы. Там опьянение позабористей, чем от вина. А всего то пародия на религиозный фанатизм: там «каждый» для «другого» — медиум. Недавно стало известно, что повторился интересный эпизод, как под Пензой, где ждали прихода «конца света». Деревню Нырба Пермского края заселили люди, которые ждут нового царя. Уникальный и многообещающий случай. Пусть ждут, главное не мешать им, а помочь материально. Это же семейный монастырь, а монастыри умеют само организоваться. Пусть молятся за нас Богу – нашей мудрости, которая должна вернуться. Может быть это колхоз новой конфигурации…

Пик наслаждения

Геологические экстремумы – горы — это не только Эверест или Пик Коммунизма, бывают и поменьше, Воробьевы горы, например. Горки ленинские имеются. С пиками плотских наслаждений пускай эпикурейцы разбираются: они вредят здоровью. Ещё более вредоносны алкогольные и наркотические наслаждения. Есть супер- наслажденцы, которые глотают «крокодил», зная последствия. Тот, кто покупал ценою своей жизни «ночь Клеопатры», может отдыхать.

Что же «опьяняет больше вина?». Неужели «женщины, лошади, власть, и война»? Какой короткий списочек придумал Р. Киплинг, расширить, вроде бы, желающих нет. Только лошадей предлагают заменить на авто. Но зачем же заменять? Дурной пример. Так и до женщин дойдет очередь: предлагают уже заменять на менее сильные и более нежные особи.

Если присмотреться, то и у самих лошадей наличествует тот же самый список, наверно и человек в том списке присутствует.

Для человеков пик наслаждения находится в институте религии: в победе МЫ над Я.

Многие матери ради своего ребёнка нарушат самые суровые законы, лишь бы «кровиночке» помочь. И не потому, что верят в исключительность сына или дочки, которых преследует безжалостные законы, просто такова генетическая природа матери. У животных такая генетическая природа сильнее страха смерти. У большинства людей есть позитивные фобии, они не могут сквернословить в присутственных местах. Не могут там уподобиться нудистам. И здесь можно не искать веры: — это воспитание. Меня вот недавно вежливо спросила проводница: нет ли у меня клаустрофобии. В вагоне всю дорогу не закрывался на защёлку туалет, но почти в конце дороги случилось обратное: он закрылся намертво, а я внутри. Минут десять пришлось ждать, пока вызвали мастера с инструментом, оказалось – это «привычный вывих» в этом вагоне. Страха никакого не было, но интерес появился: узнал, что страхов существует длинный список. Кажется: я испытываю обратное – наслаждение, когда в лифте один и дверь закрывается. Начинаются секунды натурального одиночества – кайф.

Сама возможность верификации (проверки) губит некоторые религии. МЫ – обрезанные и это не требует хирургического подтверждения, таким образом, мусульмане пассионарны. Только так можно объяснить массовую, аскетическую и дружную миграцию. С другой стороны, если православных подключить на литургии, при молитве: «Символ Веры», к детектору лжи, то православных вы не обнаружите. Какое, уж, тут МЫ! Верить для человека противоестественно, НАМ ближе по духу – сомневаться и эти сомнения героически преодолевать. Китайцы пассионарны на фундаменте большевистской веры, но этот фундамент живёт только в опалубке инквизиции и не сейсмоустойчив.

История какой-то, одной персональной любви может и не начаться, если «не этой улицей пойти, не ту открыть дверь». История любой марки автомобиля может закончиться, если не удачно получится финансовый расклад. Всё по воле случая, который – «бог – изобретатель».

История племён и государств не только (и не столько) история вождей и королей, в основном это история сначала культов, а после, — культур. Всего-то и надо понять: любая религиозная секта, любая политическая партия – это эмбрионы религий. Тогда атеисты – просто вульгарные анархисты.

сооружение, специально оборудованное для занятий физической культурой. Консерватории строят для музыкальной культуры и еще много чего мы сооружаем на деньги налогоплательщиков. Наука и образование  финансируются из другого кармана. Медицина, — из третьего, но по хитрой схеме «обязательного страхования». А вот туалеты функционируют за счёт нуждающихся и их бережливость может утопить все разновидности культур в зловониях. А бережливыми нас могут сделать служители ещё одной культуры – коммунальной.

МЫ – люди – продукт сотен разных культур. Началось с искусства вязания узлов. Если камень привязывали к палке красивым узлом, он был удачливей на охоте и на войне с соседним племенем. Чем красивей звучал бубен в танце по случаю охоты и войны, тем удачней было мероприятие. Бубен стал совершенствоваться, и вот, уже литургия по каждому важному случаю.

В этом итальянском городе периодически отделяют ассенизаторов от государства, и начинается мусорный коллапс. Благо: итальянцы знают про «авгиевы конюшни» и Геракла. Призывают нового полу — бога, симпатичного Берлускони, а теперь его отстранили от политики на два года.

В Украине отделили от государства другую культуру (культуру производства) – металлургию, а у нас стали поезда с рельсов сходить: колёсные пары в Украине делают.

Сейчас из реликтовой и современной информации образовалась иппология – наука о лошадях. Туда сбежал известный журналист и с того редута атакует культ (культуру). Упор делается на пороки, но, может быть, концентрация пороков в обществе равномерна и не зависит от множества культов и культур. Отсутствие пороков в иппологии – просто флуктуация вероятности.

«В современной терминологии западных авиакомпаний upgrade означает перевод пассажира при посадке в салон классности». Популярный был термин на заре компьютерной техники, и вот, захирел. А пригодился бы в истории, как науке. Называйте революцию 17ого, прошлого века: — это апгрейд православия. Жестокая модернизация, но по-другому не умеем: вспоминайте католические модернизации. Апгрейд в присно памятном 17ом проходил в два этапа. Сначала (в феврале) метнулись в «религию денег», а уж после в большевистское православие. Иного пути для выхода из заноса на крутом вираже истории не просматривается.

Анатомию советского апгрейда православия можно изучать в поэтической форме вспоминая поэтов: Маяковского, Блока и других менее искренних и вдумчивых. Поэты – народ особенный – гении, все-таки. Они почти дотянулись до понимания конфигурации особого языка и погибли от нашего непонимания сути слов: вера, религия, Бог, совесть, нравственность. Как всё это связано в нашей жизни? Сейчас можно наблюдать почти гладиаторское противостояние профессионалов одного цеха – культуры.

На ринг вызываются двое: известнейший журналист, любитель конного спорта и Патриарх. Оружие слова, которые нужно уложить в пазл с названием: «СЛОВО» — язык, который был и остаётся в начале.

« Мягко говоря», не очень. Хотя бы уже потому, что лежит на нас некий грех «первородный»: наши деды храмы осквернили, и крови православной много пролили. Следующее поколение большевистское православие тоже не сумело удержать. Снова плюхнулись мы в «религию денег». Неужели зациклило и в ноябре 2017ого снова будем срочно новую религию искать. Американцы – лидеры в вопросе религии «максимального потребления» и те заговорили о необходимости «затягивания поясов», об аскезе. А МЫ всё надеемся, что можно прожить на взятки, на разбой, на попрошайничание.