« Живут, стиснув зубы»

Это сказано о нас, россиянах. Больше того, многие живут с острой надеждой сбежать за границу. Проще, не тратиться на билеты, а сразу пойти на паперть церкви и побираться, говорят: нищие самые высокооплачиваемые граждане. Для состоятельных людей в нашей стране гораздо больше возможностей и, главное, почти неограниченная свобода, вплоть до анархии, которая — «мать порядка» по «понятиям».

Ещё раз предлагаю вспомнить о народах, которые пасут оленей. Они радуются на своей родине, каждый день преодолевая трудности. Мороз — зимой, а летом — убийственный гнус. Они счастливы на своей родине тем, что живут традиционно (то есть — религиозно). В каком то блоге, где хвалят прелести эмиграции, я встретил правильную мысль «Дело-то совсем не в богатстве и не в бедности, как оказалось. Дело в желании или нежелании радоваться хотя бы даже самой малости». Зачем же бежать (в Грецию)? У нас недавно, почти насильно, вывезли из алтайской тайги «эмигрантов». Некоторые погибли, но остальные были явно счастливы, прожив (без навыков больше года) в дикой тайге. Религиозность, однако!

Проторелигии

Археология не знает в жизни людей без религиозных периодов. Религии эволюционировали вместе с Homo sapiens, гибель религии означала крах племени, государства или цивилизации, это было, «как ветром задуло свечу»: археология такое не замечает. Проторелигии не были интеллектуально «продвинутыми форсайтами», а представляли собой нечто простенькое (бубен, танец и запоминающиеся колдовские пассы), всё, как в современных сектах, и это перетиралось длительным, эволюционным, соревновательным перебором. В конце концов, наметились лидеры рейтинга, но, уходя в отрыв, лидеры часто расслаблялись — засыпали, и тут их клевала реформация — протестантизм. Нам памятна «перестройка» — невинный цветочек в сравнении с прочими религиозными войнами. ВЕЛИКАЯ ПРИРОДА подарила нам свободу — свободу выбора, но меню этой свободы не предоставила, отняв многие инстинкты. Наши соседи по планете — животные не спешат стать разумными, живут себе по дарованным природой инстинктам, а у нас этих инстинктов маловато. Нам приходится пользоваться неким интеллектуальным протезом — религией, но революционная мысль — погулять без протеза соблазняет нас и называется это атеизм. Так вот стали мы обществом нетрудоспособных инвалидов. Уверен, японцев после катастрофы не постигнет наша учесть, они не ринутся в массовую эмиграцию вместе с капиталами. Они восстановят свои острова, потому что у них есть стержень — что-то вроде религии.

Соль души

Хлеб и соль, хлебосольство, это бытовые традиции нашего народа, но и в этой сфере народился атеизм: соль и сахар назвали «белой смертью». На самом деле, сахар приносит нашему телу самую доступную и дешевую энергию, нужно только не засахариваться. А соль заслуживает особого уважения, ведь мы в значительной мере состоим из воды, не просто воды, а электролита, где соли — основа важнейших свойств. Вот и душа, вторая после «тела» ипостась имеет свою СОЛЬ, и не научись мы эту соль добывать, остались бы приматами. «Диалектический материализм», помнится, учил, что труд создал человека, а народ ёрничал: от труда могла быть только грыжа. Будь диалектики правы, то «крото сапиенс» давно превратил бы землю в труху. А вот пчелы успешны на основе обрядовости, почти что религии, и (Слова Богу) ересь у них невозможна: антивирус зашит в пчелиные мозги генетически. Как бы нам понатужиться и объяснить друг другу, что религии это не набор догм и суеверий, а та самая СОЛЬ ДУШИ и особый витамин, без этого дистрофия общества неизбежна. Ау! Светские атеисты и верующие, давайте искать консенсус.

Страна наша богата

идеи только нет, оказывается это важнее «порядка», который призывал в страну А.К.Толстой. Была бы идея и порядок «прибежал» бы к нам сюда. Судя по замечательным результатам, в Китае национальная идея есть, хотя разных национальностей там не меньше, чем у нас. Что за болезнь нас поразила, что даже скопировать «хорошее» мы не можем? А может быть хорошо, что проспали «хорошее» в перестройку? Отвлекли нас «морковкой» — ваучером, но продолжать спать, мучаясь кошмарами, непростительно, пора бы проснуться и сказать себе: нас ждут великие дела.

Знаки доверительности

Если собака поджала хвост, она дает знак: «я боюсь тебя». Павлин распушил хвост — он хочет сказать своей невзрачной подруге что-то о своих нежных чувствах. Бык опустил голову и роет землю, — хочет сказать: «иду на ты». Но стадные животные не делают знаков доверительности своим сотабунникам, им повезло: у них там, в стаде, всё устаканилось на основе инстинктов. У нас, бедненьких, нет ни хвостов, ни рогов, ни соответствующих инстинктов, а жить хочется в обществе: суть наша внутренняя — порода такая. Наши доисторические предки изобрели знаки доверительности, один из них рукопожатие, — потрогал руки, убедился: камня нет. Дальше, — больше, целая система доверительности появилась: религией мы это назвали. Жрецы религий всегда были успешней в (естественной) борьбе за власть, но «светские борцы за власть» были ловкачами и отделили системы доверительности от государства. Так начались войны (горячие и холодные) — всех против всех: торжество разрушительной враждебности над созидательной доверительностью. Сокрушительную победу одержали политиканствующие властители, нам оставили лишь пустышку — веру в догмы: суеверие. Сомнительную «викторию» теперь попытаются закрепить. «Форсайт проекты» уже вживляются: под руководством «пресвященных» родителей собираются наштамповать много «белокурых бестий» и «вождей краснокожих». Такой «человеческий материал» запросто может прикончить разумную жизнь на планете. Может вернуться в воспитании к старинным рецептам: к Страху Божьему, стыду, совести, к нравственности. Ведь это традиционно!

Аромат цветущего сада

не принесет наслаждения, если в этот сад явиться в противогазе. Вот и религии у нас отделены от государства некой перегородкой, не подключены к общему делу, они музейный экспонат в позолоченных рамках — храмах. Одна из наших религий, большевистская, даже храмов лишилась, но, как музейный экспонат, наличествует. В нашей истории, при Великом князе Владимире, мы выбрали христианство, по принципу лототрона, — из нескольких имевшихся в наличии у соседей, и почти тысячу лет, страна справно работала, пока не надели на неё респиратор политиканствующие цари. Грубо, жестоко, сдёрнули этот противогаз большевики, и страна наша ещё почти сто лет была пассионарна, практически, с той же религией, но подключенной к обществу «так, как надо». Религиозный голод может вынудить к принятию любой религии, от марксизма до заостризма, но, прикиньте, сколько придется опять разрушать, а после ещё и искать «интерфейс» (совокупность средств, методов и правил взаимодействия между элементами системы). Большевикам крупно повезло: они на этот «интерфейс» случайно наступили. Мы имеем право гордиться не только самой большой территорией своего государства, но, не менее важно: у нас самый богатый опыт религиозного строительства, как позитивного, так и негативного. Негативом попахивает и от «форсайтов». Разумней, кажется, воспользоваться традиционными религиями, подключить их «так как надо» — по большевистски, но без инквизиции и занудности веры в марксизм. На этом пути ждёт нас великая благодать религиозной жизни.

Религии живого мира

Было бы странно, если религиозность не существовала у других особей и была только людским достоянием. Каждый пчелиный улей — это церковный приход с уставом общим для этих насекомых. Больше того без своей «религии» и устава пчелы не существуют. Даже мрачные прогнозы появились: будь-то перед концом света, — пчелы исчезнут. Что может сгубить этих полезных насекомых? Может идеи либерализма или анархии: массовая эмиграция в чужие ульи или наоборот гастарбайтеры весь мёд унесут в чужие ульи. Могут трутни отказаться от своей патриотичной жертвенности, и это нарушит экономическую структуру улья. Могут люди в опломбированном вагончике завезти матку с дурной наследственностью и это сгубит пчел!

Авитаминоз души

В вопросе с витаминами для тела проблем мало, если они есть, то на уровне выше быта — повседневности. Даже на крайнем, без витаминном, севере мама для своего малыша найдет витамины, где то в утробе оленя. Нет такой мамы, которая будет набивать детский матрасик витаминосодержащими продуктами: детей таковыми — кормят. То есть, в вопросе «тела» любое общество ведет себя вполне разумно, чего не скажешь о становлении «души». Чего уж проще — «прямохождение», но дети — «маугли», воспитанные собаками, так и сохраняют желание перемещаться на четвереньках. Посмотрите на любого ребенка пяти лет: это же «вождь краснокожих», а мы ещё и восхищаемся: какая уверенность в себе. Но для нас — людей это противоестественно! Молодые особи «стадных» животных просто раздавлены порядком своей стаи: здесь и страх перед авторитетом вожака и уважение ко всем взрослым особям стаи. Порядок в стае ассоциируется с понятиями: мой дом, родина, общее дело выживания. Взросление, само по себе, рождает понимание своих возможностей вплоть до конкуренции вожаку, но сознание порядка — религии остается. У меня на балконе живут ласточки, их утренняя суета навеяла мысль: что если им доведется стать мыслящими существами? Пусть у них вместо крыльев будут вертолётики (как у Карлсона), пусть будут суперкомпьютеры, но они будут вить гнезда, как их предки и учить своих деток летать на своих крыльях. Мы то почему строим свою историю «против шерсти» своего существа?

В вопросе с витаминами для тела проблем мало, если они есть, то на уровне выше быта — повседневности. Даже на крайнем, без витаминном, севере мама для своего малыша найдет витамины, где то в утробе оленя. Нет такой мамы, которая будет набивать детский матрасик витаминосодержащими продуктами: детей таковыми — кормят. То есть, в вопросе «тела» любое общество ведет себя вполне разумно, чего не скажешь о становлении «души». Чего уж проще — «прямохождение», но дети — «маугли», воспитанные собаками, так и сохраняют желание перемещаться на четвереньках. Посмотрите на любого ребенка пяти лет: это же «вождь краснокожих», а мы ещё и восхищаемся: какая уверенность в себе. Но для нас — людей это противоестественно! Молодые особи «стадных» животных просто раздавлены порядком своей стаи: здесь и страх перед авторитетом вожака и уважение ко всем взрослым особям стаи. Порядок в стае ассоциируется с понятиями: мой дом, родина, общее дело выживания. Взросление, само по себе, рождает понимание своих возможностей вплоть до конкуренции вожаку, но сознание порядка — религии остается. У меня на балконе живут ласточки, их утренняя суета навеяла мысль: что если им доведется стать мыслящими существами? Пусть у них вместо крыльев будут вертолётики (как у Карлсона), пусть будут суперкомпьютеры, но они будут вить гнезда, как их предки и учить своих деток летать на своих крыльях. Мы то почему строим свою историю «против шерсти» своего существа?

Перспектива

Версий будущего не так уж много. Только светлый путь и темный. Даже «серый» (которым мы уныло бредем) нам заказан. Хотя, может показаться заманчивым, стать гумусом для другой нации, только жалко ту нацию: наш гумус её отравит. Тропинка «благополучной» эмиграции, с капиталом и детьми, не выход, — это артериальное кровотечение: летальный исход неизбежен. Тёмный путь в начале прошлого века наши деды досконально изучили, вся топография и археология такого пути в истории СССР. Как-то очень конвульсивно искали наши деды новую религию, и нашли, были даже успешны. Только где вы найдёте темнее путь? Главное, результат нулевой. В принципе, любой путь просветлится, если призвать любую религию, но при неудачном выборе — ждет печальный исход.

Истории государств

существуют, как биографии политических деятелей, причем, как биографии сказочных персонажей. Исключение — лишь Наполеон, которому политическая ситуация и талант позволили (не надолго) стать богом войны — императором — вершителем политических ситуаций. Реальная история — это не литература, а нечто совсем другое. Какова была история до того, когда её начали писать? Мы, люди, стали доминировать, выиграли борьбу за выживание у всего другого зверья, благодаря тому, что научились думать: принимать решения не только инстинктивно, а, не менее важно, научились соборности. А что это? Можно отмахнуться от вопроса ажурным набором слов типа: «Божественная благодать взаимной любви» или «христианское стадо». Может быть всё проще: соборность — это порядок, который существовал в среде людей во времена не письменные. Порядки в каждом племени были свои и язык разный. Так вот: история (скорей всего) — это соревнование племенных распорядков, соревнование религий.