«По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы?» Не даётся нам эта истина: все как-то вскользь или мимо понимания. Если на плошке с солью написать — «сахар», кроме нескольких «прикольных» моментов ничего не произойдет, но называть религией, то, что быть ей УЖЕ НЕ СТАЛО, такое мероприятие может унести в небытие. «Бывший муж», «бывшая жена», в этих терминах обычно не «блудят», все понятно, даже юридически. С 20х годов по 60е у нас была, не бог весть какая, но настоящая религия. На этот период православие и другие религии перешли в разряд бывших. Теперь и большевистская религия перешла в разряд «бывших», а там система ниппель: обратно не пропускает. Бывшие муж и жена часто сходятся и ничего: живут, радуются и плодятся. Большевики, когда поняли, что натворили, в стрессовой ситуации занялись селекцией: скрестили марксизм и христианство. Жестокий и капризный получился гибрид, но своё отработал, китайцы на манер Папы Карло обстрогали это полено и до сих пор пользуют. У нас генетического материала для селекции, полны закрома. Не хватает только терминологии: поэты не рождаются и философы захирели. Говорят, что имеются порядка тысячи разных терминов определяющих, что такое религия. Приведу самый скверный (из интернета) — «способ тотального управления быдлом». Наверняка, найдутся и более «грязные». Это издержки остроумия, еще древние философы спорили, одни говорили: это корзина с удобрением, другие возражали: это куча дерьма. Задача наша поэтически сформулировать: религия — это заменитель утраченного инстинкта жить вместе: стаей, табуном (как хотите). Жить в толпе, но поодиночке нам генетически заказано.
Жизненные пути
Представьте себе: некий северный народ откопал на своей земле кучу алмазов и золота. По этому случаю, наплевал на своих оленей и на свой образ жизни, решил пересесть на «мерседесы», поселиться на Майями и отдыхать от этих благ на Гавайях. Не совсем фантастичный вариант: персоналии останутся, но народ исчезнет, причем, пальмы на Гавайях и Майями не пожухнут. Там на севере останутся только случайно забытые беспечным народцем остатки их племени. Что с ними будет?… Этот северный народец кок-то очень напоминает нас, но нас много и всякого злата немерено. Пальмы на Гавайях такого наплыва не выдержат — засохнут. Вообще то, я там не был, может пальм там уже давно нет.
Крупицы мудрости
Есть анекдот про китайское оружие, если они все встанут каждый на свой табурет, а после, по сигналу таймера прыгнут на землю, то земля вздрогнет с такой силой, что враги погибнут. У нас такое оружие испытывают в Челябинске, там, на полигоне, утилизируют снаряды так, что дома дрожат. Про нас даже анекдот не расскажут, что мы способны к коллективному действию. У нас каждый одинок в толпе: потеряли мы технологию единения. Хотя тот «эликсир», который питает китайское чудо, еще недавно обеспечивал наши «чудеса». Религии вообще дело эстафетное: китайцы приняли у нас, а мы — у иудеев. В технологии единения, как легко это можно видеть, нет «нано» сложностей, просто, такая технология ОЯЗАТЕЛЬНО должна быть. Будучи взятой из запасников «second hand» такая технология, всё равно, работает. Этим продуктом — технологией единения — религиями, мы богаче других, но, как и всеми прочими своими богатствами, дарованными нам родиной, мы пользуемся крайне НЕ мудро. Где же тот источник мудрости? Нам бы глоточек этого бальзама!
« Нет другой такой страны…»
Нет другой такой страны на свете, как Россия, где так много думают и говорят о религии, но «впустую». В Японии же не говорят, не думают, просто работают каждый на своем месте, ВЕРЯТ и ДОВЕРЯЮТ качеству работы друг друга. Рабочие верят инженерам, инженеры — предпринимателям, предприниматели — властям. Такая ВЕРА — ДОВЕРИЕ это НЕ религия, но всё пропитано религиозностью — желанием жить большим общим домом — семьёй, с понятным и приемлемым для большинства укладом жизни. Японская религиозность уязвима, для касты лодырей, если те станут в оппозицию, политические доводы лодырей соблазнительны. Китайцы мудрее: против оппозиции лодырей (и не только) они оставили сильно действующие пилюли марксизма — маоизма. При желании можно найти массу замечательных примеров, когда некие технологические приёмы позволяют извлекать из жизни религиозность, как продукт. Любой успешный трудовой коллектив эффективен по одной причине: там «живет» религиозность. Ищите в этом месте либо бога — гения, который имплантировал свои способности в общее дело, либо там «японская» атмосфера доверительности — религиозный энтузиазм.
Уклад жизни
Ещё раз о чукчах: у них есть (пока) традиционный уклад жизни и религиозность, передаваемые из поколения в поколение. Именно это дарует чукчам пассионарность — жизненную активность, без которой в тундре не выжить. Такую пассионарность испытали на себе наши незадачливые соплеменники — пензенские сидельцы. Они убедили себя в начале конца света и стойко отсидели в подземелье положенный срок. Ещё интересней восточный феномен, в Японии. Там активность населения поддерживается не религией, а наркотиком! Активная часть населения Японии — трудоголики, а многие считают это сродни наркомании. Наркотик не может родить религию: обрядовость отсутствует, но религиозность налицо, она и обеспечивает пассионарность — («японское чудо»). Уклад жизни трудоголика имеет что-то вроде аромата религии. Из явной аддиктивности можно извлечь пассионарность: почти алхимия. Трансмутации наркотика в религию — это «круто» — восточная мудрость (или хитрость). Наверно это общий принцип, если народ или государство ЕСТЬ, значит можно найти там уклад жизни, ставший традицией. Традиции рождают обряды, обычаи и прочие атрибуты религии. Хотя религиозность — желание жить традиционно, вместе, может существовать без явной религии, как у японцев. Может существовать формально, как у китайцев. Может существовать тоталитарно, как, в своё время, в Камбодже. Но заметьте, уклад жизни там один на всех, а не как у нас — разбит по фракциям. Есть у нас: уклад жизни чиновников, милиции, церкви и еще много укладов, вплоть до тюрьмы. Все уклады жизни финансируются народом, а он не знает, куда примкнуть, где искать спасительную религиозность.
Тупость лаицизма
Далеко не всё, что делается религиозно, делается правильно. Наши пензенские сидельцы доказали это, хотя участники такой акции будут помнить всегда свою миссию с сомнением оценки: «плюс» там был или «минус». Если вынести за скобки плюсы и минусы, то, несомненно: всё, что делается религиозно, отличается великой эффективностью. Это и есть основная проблема общества. Борьба за власть — первейшая из страстей человеческих, а побеждает всегда тот, кто вооружен религией. Вот и отделяют храмы от школ и от идеологии, помещают в резервации с разным уровнем комфорта от Соловков до позолоченных резиденций. Дальше история стандартная: власть предержащие (вернее, власть присвоившие) видят, что без религии всё жухнет и рвутся в боги, перегибают какую-то там палку и вся городушка падает на наши несчастные головы. Освобождение общества от влияния религии называют «лаицизмом» это французский силовой прием в политике, а нам это надо? Снова тот же пример: китайцы (значительная часть населения планеты) к этой «штуке» равнодушны.
Идиллия
И наступит «век золотой», если:
- Если начальная школа будет не только «светской», но, в какой-то мере — «церковно приходской». Религии должны не навязчиво присутствовать в воспитательном процессе. Не ухмыляйтесь! Так была построена педагогика при большевиках и прекрасно работала, хотя какие это боги — Ленин со Сталиным, и какая это религия — марксизм. Но саму «церковно приходскую» педагогику большевики обкатали и довели до совершенства. Бери её, готовенькую, и применяй.
- Большевистская тропа на том кончается, свой идеализм коммунисты не смогли трансформировать в настоящий материализм: слишком не идеальными оказались их боги. Как же нам повезло: Боги наших основных религий — сверх совершенны и это прекрасно оттеняет нашу, материалистическую греховность, зовет к покаянию — в храмы. Мы имеем моральное право быть в храме без тени ханжества. Среди единоверцев своего прихода можно почувствовать себя дома, снять с себя, на время исповеди, бремя грехов своих, среди которых грех неискренности при чтении молитвы «Символ веры» самый простительный. Храмы станут местом получения психологической помощи: душа возрадуется, а тело очистится от болячек. Сказанное — это эмбрион идиллии, что бы построить уютный дом для души нужно много работать. Протянем же друг другу руку через интернет.
Будьте как дети
Самая недостижимая утопия: туда возврата нет, разве только с известным диагнозом. Великогрешны мы. Даже статистику навели, как часто посещают неправедные мысли бодрствующего человека, мало того эти мысли и в сны заходят, «как к себе домой». Великий поэт как-то признался: «хорошенькое личико и мне внушало мысли гнусные вполне». Известный святой, проживший удивительно праведную жизнь, и тот перед кончиной очень долго исповедовался. В православии считается счастьем, достижением — «видение греха своего». Неужели мы — братья во грехе? Не хочется в такое братство? Но от себя не убежишь. Нам, православным (например) нужно стать братьями во Христе, только не «по нарошке» как сейчас. Смотрите на китайцев: они детей воспитывают по Марксу и Мао, а, повзрослев, живут вполне по-капиталистически, без идеологического надрыва. Всего то и нужно: назвать всё мистическое в религии — традиционным. Не сложный «образ мысли»: мы православные, не потому что верим в мистические догмы, а потому, что такова наша вековечная традиция. Причём, священники будут вести службу по своим канонам, такова вековечная традиция церкви. Только тихо нужно молчать, что в головах у нас произошла революция, хватит: в прошлом веке мы два раза топтали хоругви совершенно разных религий. Третий может быть роковым.
Радости жизни
Интересно наблюдать за играми котят или щенят. Они так азартны, что даже взрослые особи теряют степенность и присоединяются к их играм. Радость жизни светится в этой кутерьме. В играх не только мускулатура и координация движений совершенствуются, но и хитрость коварство обман, то, что нужно на охоте, войне, в быту. У каждого вида животных свои игры, которые даны им в качестве бесплатного приложения к инстинктам, но без системы этих игр ни один котёнок — котом не станет. Для котят, щенят и прочей молоди утилитарное в играх составляет почти сто процентов: перерывы только на сон и принятие пищи. Холостой, взрослый лев может посибаритствовать немного, но и в эти моменты его (наверно) мучают планы: где искать очередной кусок мяса. Удел львиц — «кухня»: постоянный поиск и добыча пищи. Но радуется жизни зверьё, нет у них суицидных настроений.
Наши, людские, инстинкты выветрились на сквозняке истории, а игры остались в каждой деревне свои, в городах общие на всех: футбол, покер, рулетка, но соотношение утилитарного в этих играх к развлекательному очень разное. Будем честными: развлекаловка превалирует. Развлечения — самый скоропортящийся продукт, вот и живем усталыми от развлечений, без сознания цели своей жизни, без радости жизни.
Структура религий
Тоталитарные государства существуют по простой и понятной схеме. Так были организованы все племена в «догосударственные» времена. Вожак, опираясь на физическую силу и немного на изворотливость, становился богом. Сюда подмешивались (по вкусу вожака или согласно с традицией) — суеверия. Если стечения обстоятельств (природа, погода, соседние племена) позволяли какое-то время существовать успешно, то способ организации жизни такого племени становился религией (сектой). Из обрядов, традиций, обычаев постепенно вырастает культура, которая часто попадает на благодатную почву. Культивированию подвергается наш основной инстинкт — страстное влечение жить стаей, табуном, племенем, государством. Зигзаги на пути окультуривания нам хорошо известны: самые мрачные из них — это религия племени майя и режим Пол-Пота в Камбодже. Процесс окультуривания должен походить соборно, — в режиме сопереживания каждого со всеми, а не как свет идеи из одних пустых голов в другие.
