Всадник без головы

звучит зловеще, но мы с детства слышим название этого романа и привыкли. Нужно понять, что фраза: «религия отделена от государства» должна содрогать наши души не меньше. Некий аналог сейчас не редко упоминают на Украине по поводу «голодомора». Тогда людей «отделяли» от пищи. Чисто технически «всадник без головы» не возможен: автор не знал, что такое лошадь, седло и прочие компоненты такого чудовища, которое существует, к тому же, достаточно долго (это же не мумия). Вот и религии представляют сейчас такие же, не реальные, образования. «Западная» религия (личного успеха в накоплении и потреблении), хоть и не отделена от государства, но не является обиталищем «основного инстинкта» — религиозности, это культ для узкой прослойки предпринимателей, остальным предлагается только созерцать и восхищаться: как им хорошо. И смиряться раз уж оказались дефектными по части предприимчивости. Имея государственную машину для поддержки, такая религия жизнеспособна, но не для планеты Земля. Кланы предпринимателей разорвут планету на части. Нас, в России, гнетет мысль, что религия — это ВЕРА в набор догм. Было бы прекрасно (заманчиво просто), но… не верно. Две революции доказывают это, но мы упорно не желаем внимать своей истории. Тогда, в 17ом был не передел собственности, это наши деды искали понятную им религию. И нашли, вернее, скопировали православие. Не понравилось,- распустили парткомы. Хорошо, что стены не стали разрушать. И эта революция закончилась даже не фарсом — забвением: как будь-то, бросили горсть земли в могилу врага.

Проблема «Золотого ключика»

иногда решается в случаях, когда такого решения лучше бы и не было. Например, пензенские сидельцы испили полную чашу религиозного восторга. Не меньше потаённого счастья испытывают члены некоторых сект. Но такая без храмовая самодеятельность ведет не в «ту» сторону. Предлагаю каждому рассказать, что он желает увидеть за «потаенной дверью», которая ведет туда, — в будущее.

Мне видится начальная школа, где первый урок начинается с маленькой «литургии». Педагоги, которые ведут первый (на этот день) урок: 1е -получают за это значительную надбавку, 2е — они получили на это храмовое благословение и обучение. И это всё! Нужно правильно скопировать педагогику большевиков. Остальное приложится само собой. Не придется ждать, пока по-новому воспитуемые дети вырастут и заменят нас, порченых. Мы изменимся, излечимся, когда озарит наш разум цель и смысл жизни.

Для чего мы восстановили храмы?!

Это что, обычай, традиция или фрагмент культуры — восстановление архитектурных памятников? Тогда разрушали зачем? Согласитесь, что-то трагически важное скрывается в этой загадке. Можно обижаться на свою не совершенную природу. Хорошо, если бы зубы к утру самоочищались и волосы росли только на длину модной прически. Но и в этом мы не преуспели — приходится заниматься гигиеной. Физическое здоровье и мускулатура не появляются без спорта. Самосознание и интеллект (адекватные понятию — человек) требуют для своего рождения определённых процедур и мы понимаем: храмы в этом процессе имеют главнейшее значение. Крылов писал об аналогичной ситуации: очки есть, а как ими пользоваться — не знаем. Изредка, случайно находим мы заветный ключик, приоткрываем дверцу, делаем несколько шагов в цивилизацию и снова — темнота. При большевиках было много мрака, но есть светлое пятно: система начального образования. Такого не было в до революционной России, нет и сейчас. Другой версии большевистских успехов нет.

Храмы есть, а прихожан — нет: не воспитали.

Технологии религиозности

не трансцендентальное понятие. Большевики применили его волевым порядком вместе с приказом: считать Ленина — богом. Примитивно, просто, но, ведь какое то время работало. У нас есть всё для применения этой технологии на практическом уровне: и храмы, и религиозные мифологемы. Политическая воля нашлась бы, только задачу никто в нужном виде не ставит, каждый такую задачу считает даже неформулируемой. Большевики не заморачивались: приказали — и получилось: они шагнули через запретные «красные флажки». Сейчас мы без религиозны, но и в этом ведем себя вполне религиозно: доже мысли не рождаются, как бы изменить свою трагическую судьбу.

На нашем пути в цивилизацию стоит грубый железобетонный шлагбаум, но ключик блестит прямо на виду. Нужно всего лишь поменять (по-моему) систему начальной школы. Воинствующий атеизм умер: ни что не мешает первый урок в этой школе начинать с маленькой молитвы. Церковь не сможет отказаться от подготовки педагогических кадров для такой школы: не хватит консерватизма. В конце школьного пути «аттестат зрелости» получат (в большей части) материалисты, но уже с другой просветленной моралью.

Счастье, радость, благодать,

можно увидеть на лицах не только людей, но и на мордашках животных. Изобразить это можно простейшим «смайликом». Не нужно театрального образования, чтобы сыграть это, но терминология проблематична: счастье одного может оказаться несчастьем для другого. В этом смысле с религиозностью попроще: религии бывают разные и боги друг другу не родня, но религиозность, как феномен для людей общая. Она, как протез: заменяет инстинкты, стёртые в наших мозгах прямохождением и облысением — эволюцией. Протез, — звучит грубовато, но очки — это такой же протез. Религиозность — это очки души позволяющие жить сообща, без инстинктов, утраченных навсегда. Для солидности, изображая интеллект, некоторые носят очки без диоптрий, вот и в Церкви многие приходят с похожей целью, и не их эта вина. Религиозность нужно воспитывать начиная с того времени, пока ребенок «поперёк лавки лежит», после, уже поздно.

На фабрике детских игрушек, где производят «матрешек», имеется технология, писанная на бумаге, есть цеха, инструмент и специалисты. Там из гнилого дерева, тупым инструментом, малярными кистями делать продукцию не будут, но творить «человеков» без «царя в голове», это считается возможным. Продукция при этом даже на благоразумненького буратино не тянет, получаются, разве что «маугли», но не по Киплингу (у него то Маугли — герой), а по реалиям жизни.

Странный феномен

В детстве мне приходилось подолгу «общаться» с лошадьми. Больше месяца в году, я (почти один) и несколько лошадей. Интересный «пунктик» можно наблюдать у кобылиц в «интересном» положении. Такая лошадь не будет переступать даже тонкий прутик, который лежит на её пути. Так тщательно и аккуратно зашит в мозги животного инстинкт сохранения потомства. Лошади не летают в философских эмпиреях, но природные инстинкты не позволяют рисковать потомством. Кобылица сделает всё, чтобы её жеребенок не попал сразу в колбасный цех. Нам людям не достаточно просто родиться. Чтобы стать человеком нужно (сразу после рождения), пройти процедуру воспитания. Если эта «процедура» будет похожа на ту, которую применили для девочки на Алтае, то человек не получится. Сейчас на земле нет места, где производятся люди. Мы — существа, постоянно рискующие уничтожить свой дом: жизнь на планете Земля. В достоверной истории была лишь одна попытка правильной, то есть религиозной системы воспитания, но вместе с помоями выплеснули и младенца. Даже удачливого кладоискателя — Ленина пытаются вынести из усыпальницы.

Воспитание

маленького человека должно быть религиозным. Это (может быть) единственное условие, при котором православие пассионарно поведет нас в цивилизацию. ( До)отроческое воспитание главный период в деле экологии сознания, и жизнь вовремя даёт пример. Где-то на Алтае маленькую девочку отдали на воспитание собакам (это при живых родителях). Маленькое существо теперь трудно перевоспитать в человека. Без религиозное воспитание нужно признать (простите) скотским, признать и то, что в этом основная причина нежелания сформулировать понятие — «цивилизация» и терминологию этого базового понятия. Скажете: это трудно и невозможно? Но большевики случайно наткнулись и откопали ключик этой проблемы. Ключик этот золотой он не потускнеет, механизм только ржавый, но его можно смазать. Флаг бы нам в руки и вперёд!

Лучшая из религий –

это твоя религия, даже если ты без благодатный атеист. Точно так же, как твои родители лучшие, даже, если твой отец надолго «заторчал» где то под Архангельском. Последнее утверждение останется верным несмотря на твои старания что то изменить. К религиям отношение другое. Наступает «критическое» время и мы с неодолимой страстью пытаемся что то улучшить, изменить. Консерваторы и радикалы взаимно устраивают «Варфоломеевские ночи», либо элементарно грабят друг друга. У нас борьба «белых» с «красными» в меньшей степени — поредел собственности. Основное — поиск лучшей религии. Что раздражало и не устраивало в православии и что восстановлено сейчас до мелочей? Это позиция иждивенчества. Выходит незадачливый пастырь в поле с плевелами и возмущается: почему здесь не растут пироги с нирваной. А ты здесь сеял? Пастырь оправдается: сеять ему запрещено — церковь отделена от государства, но государство в этом вопросе — «хромая утка»: нечем воспитывать, нет идеологии, нет религии. Круг замкнулся, виноватых нет. Плевелы начинают сжигать друг друга, пока их не успокоит (не надолго) новый божок со своей куцей религией.

Нормы морали,

нормы приличия живут в обществе не потому, что мы в них верим — это не фанатизм и не энтузиазм. Это то, что великий случай нашего существования на планете подарил нам в качестве условия человеческой жизни и закрепил в статусе инстинкта — религиозности. Этот инстинкт лабилен по отношению к понятию Бог. Большевистский Ленин так и не вытеснил православие. «БУРИДАНОВ ОСЕЛ» погиб, решая задачу попроще, он выбирал из двух позиций. Наша позиция, позиция текущего момента, позабористей — выбирать нужно из нескольких вариантов. В этом наше несчастье: верить не можем, а понять не хотим. Вроде бы мы не прочь прогуляться в цивилизацию, но не знаем, что это такое. И сформулировать не сложно только всё утонет в злословном остроумии. Да, идеал цивилизации — это когда волки будут пасти овец, но остроумец сразу завопит: с какой целью он их пасет. В том то и дело: каждый из нас — волк, пасущий своих виртуальных овец. Способ заклания этих барашков строго регламентирован законами западных стран. Это питает религиозность тамошних граждан, они (хотя и вяло), но пассионарны. Дедушка Ленин, как бог, нам уже не грозит — прошло его время. Но! традиционные религии заняли самую опасную позицию, с этой позиции тотального консерватизма кровавой дорожкой мы уже гуляли.

Православные! Явим же, наконец, пример благодатной для человека религии.

Энтузиазм,

патриотизм, экстаз, счастье, пассионарность. Сравните: кузов, трансмиссия, двигатель — это же компоненты автомобиля. Предыдущие термины завязаны в более сложный тавтологический узел, но это и компонент и продукт основного инстинкта — религиозности. Религиозность в нас присутствует (как необходимость дышать) доже вне исполнения обрядов, вне поклонения богам, и божкам. Плодотворность религиозного обряда радикально зависит от того, какого бога избирает себе народ. Не проблема: можно молиться даже на банкноту в банке, как храме, но в цивилизацию ли направляется такое общество? Какая уж тут цивилизация, когда без содрогания, обыденно говорят о ядерной войне, как прозаической необходимости, а что ещё можно ждать от общества, которое молится на «злато».

Повторюсь: в конце 60ых и 70 годы наша страна направлялась в цивилизацию. Уже прощен был наш суетливый бог — «дедушка Ленин» (много крови пролили, отмывая его грехи). Остепенилась лихая инквизиция. Появилась не бог весть какая, но обрядовость и идеология. Всё заработало, хоть и со скрипом. Вот и загадка: почему у большевиков работало, а мы золотим, золотим храмы, но энтузиазм, пассионарность, счастье, удача нас (как общество) не посещают? Наши западные соседи всерьез молятся только «золотому тельцу», но и им отпущена толика пассионарности. Задуматься пора и решать загадку. Решение стучится к нам, но мы упорно становимся к нему спиной.