Игра

Игра «Цивилизация» посвящена моделированию процессов развития любого общества. Эта часть текста и далее — описание компьютерной игры, сделанное по моей просьбе.  В ней задаются различные «исходные» — т. е. либо богатые ресурсы, либо население больше, чем обычно, либо более быстрое развитие технологий. Выбирая для игры тот или иной народ, выбираются, соответственно, и преимущества той или иной цивилизации. Затем можно выбирать либо интенсивный, либо экстенсивный путь развития. Очень важно при этом правильно рассчитать силы и при столкновении с другой цивилизацией либо сразу нападать, либо пытаться поддерживать дружеские отношения, извлекая из этих отношений максимальную пользу.

Еще один важный момент — это выбор строя, т. к. каждый из них имеет преимущества и недостатки. К сожалению, в конце-концов оказывается, что самый оптимальный строй — это фундаментализм, при котором не происходит восстаний, очень быстро увеличиваются денежные запасы, очень высокий уровень производства и очень удобно вести войны. Основной его недостаток — это низкий уровень развития науки, но, т.к. денег и людей много, можно покупать или воровать технологии у демократических стран, у которых наука развивается быстро, но часто происходят восстания и очень сложно воевать.

В итоге возможны два пути к победе — либо просто победить всех (этот путь я предпочитаю), либо с помощью науки и дипломатии получить преимущество перед другими цивилизациями. Конец цитаты!

Есть такое «жеманное» утверждение: определение термина «цивилизация» — не возможно. Силу этого утверждения можно возвести в «куб», ведь развивать терминологию будут те, кто играл в компьютерные игры. Нужно как-то выбить проблему из колеи жеманства, мне кажется, такие приемы есть. Задайте (просто) такой вопрос: Германия была цивилизованной страной в период последней войны? Хотя в периоды жизни Гегеля и Канта в этом не усомнишься. Цивилизованность стран нужно разбить по критериям, как интеллект личности поймали и показывают критерием IQ.

Цивилизация

развиваясь поступательно, перепробовала на подмостках жизни множество богов. Качество богов долгое время определяло предцивилизационный период развития общества людей — «варварство». Боги варваров были жестоки и коварны и именно эти качества иногда совершенствуются. Боги — мясники племени майя уступят в живодерстве богу из недавней Камбоджи. Только качеством богов и изъяном в цивилизации можно объяснить последние войны: например, захватническую войну в центре Европы, на Балканах и иракский конфуз (это даже не война, а осовремененный крематорий). Любая ночлежка имеет свой распорядок, монастырь — устав, страна — законы. Только наше обиталище — планета Земля в пелене анархии. Для построения цивилизации планеты Земля у нас нет даже терминологии. Редко кто в суете жизни об этом задумывается, но каждый поймет, о чем идет речь когда услышит о цивилизации, о культуре, религии и Боге и заглянув в энциклопедию поймет ситуацию. Мы — общество легендарных слепых, которые познают на ощупь слона.

Культура частной собственности

Говорят, в языке одного из северных народов есть десятки терминов, указывающих на агрегатное состояние снега (я припомнил только «наст» и «поземка») но нет понятия «снег» — вообще. Термин «культура» во всех языках рассыпался «мелкими брызгами». Мы расписались в своем бессилии? Или это затянувшаяся пауза? Может быть хитрость? (чья?). Это удобно: если «крошка сын» спросит (например) о культуре ведения современных войн, то можно его «послать» туда, где об этом знают.

«Физическая культура», «культура производства», звучит неоправданно патетично, но хорошо маскируют бессилие перед термином «культура», этим мы, как бы, отчитались о проделанной работе. О «культуре частной собственности» стараются не говорить. Ну был такой «пунктик» в инстинктах животных: они «метили» территорию, которую считали своей. Из этого родился монстр: чужим считать только то, что МНЕ не пригодится. В нашем генетическом кодексе нет понятия собственности: мы родом из вольного табуна — стаи, вот и случился «прокол». Нигилизм в понимании собственности родом оттуда, из ветхого прошлого.

Спасительная лингвистика

Мы, паства, перманентные бунтари. Может быть с себя начать движение к благоразумию. Заблудились мы «в трёх соснах». Попробуем там, где слышим высокое слово «ВЕРА» слышать: «религиозность — основной инстинкт». Компактность мыслей пострадает, зато появится конкретность. Даже формулу: «дважды два — четыре» мы принимаем на веру, а не из математической логики. Смотрим в расписание автобусов и верим, а автобуса нет… Бытовое употребление слова «вера» оскорбительно принижает его высокое церковное значение и в том проблема. У французов название обыкновенного воробья имеет двоякое значение и целая нация стала от этого синонимом легкомыслия.

Мы переполнены желанием идти вместе, доверившись внутреннему голосу, голосу нашей человеческой природы, но тянем в разные стороны. Проблема, конечно же, глубже лингвистики, но нужно идти: «дорогу осилит идущий».

Никто не хотел уступать

обычно у нас, славян, заканчивается печальным: «никто не хотел умирать» — голодомор мозгов какой-то. Согласитесь: религиозность это генетически модифицированный феномен — механизм, он требует планово-предупредительных ремонтов (ППР). В культуре промышленного производства ППРы проводят по плану, не дожидаясь пока «стуканёт». В 17ом «стукануло», в 90ых «стукануло», сколько же можно. Прогноз самый печальный. «Демократическим» ли путем, либо революционным, но новый божок обязательно из какой ни будь табакерки появится, будет строить свою религию, в других храмах. «Бутовские» полигоны пригласят свои новые жертвы. Пройдет время и мы снова будем сыпать пепел на свои шальные головы. Есть ли возможность избежать печальной участи? С нами, паствой, проблем нет,- это мы возводим стены храмов и с надеждой смотрим на них, мечтаем о вере и не можем поверить, не верится, а религия без веры — грех. Это за пределами моральных, глубоко генетических установок. Служители церкви смотрят на нас и удивляются: думают — «дуркуют». Ведь некоторые из нас даже в «конец света» поверили и в землю закопались. Но мы, в большинстве своем, другие: опасны, когда ищем и не находим понятного нам бога и другого Бога быть для нас не может (это доказывает наша жестокая история). Из «Евангелия» на нас смотрит понятный нам Бог, только интерпретация требует ремонта.

Религиозность

в нашей огромной и великой стране — явление самое примечательное. Храмы религий мы восстановили быстро, такое бывает только в сказках, но «золотая рыбка» и «джин из бутылки» в этом деле не просматриваются. Мне кажется, так прорастает наша великая культура. Кто хоть раз положил зернышко в землю и полил его, знают, как уязвим новый росток. И паства и Храмы должны сосредоточиться: не растоптать бы ростки культуры грубым сапогом бунта. В делах бунта, революций, перестроек наша страна в лидерах и мы должны, наконец, понять: перераспределение частной собственности только видимость бунта, она интересна только ограниченной по численности группировке. Главное в бунте — поиск БОГА. Без Бога религиозность не может родить культуру. Такое впечатление: Бог покинул нашу страну и не хочет возвращаться обратно даже в позолоченные храмы. На предыдущей странице видно, как просто решают проблему бога в других странах. «У нас особенная стать», мы хотим верить, но как?

Общий принцип

Мы можем не говорить пока о судьбе этого принципа в будущем: из достоверно известного вполне составится доказательная база. Принцип простой: любое успешное дело, выполняемое коллективом — исполняется религиозно. «Успешность» и «религиозность» часто примитивны, но принцип от этого не страдает. Еще раз, самый примитивный пример: буйство футбольных фанатов. Бог — гений дриблинга и паса, успех: разбитые носы, отсидка в «обезьяннике», штрафы. Успешная страна Китай: бог — Мао и темп развития максимальный. Успешная страна США: бог — деловая успешность и самая мощная экономика (хромает экономика — дефект религии). Сингапур: бог — порядок и замечательный результат. В нашей истории. СССР — бог — Ленин и экономика вторая в мире. В 14ом году прошлого века в России темп роста экономики не меньше, чем сейчас в Китае. Это время, когда в России искали новое понимание православия.

При желании каждый может найти свой пример принципа, возвести бы это в ранг аксиомы, но огрехи истории вниз тянут. Вспомните дедушку Ленина, это уже не бог, а нечто противоположное.

Может быть, культурой называть способность конкретного народа находить своего Бога, используя для поиска основной инстинкт — религиозность?

Ребро Адама

Мы впитали особый допинг, но не из плавников акулы и не из молодых маковых головок, а из ребра адамова. Первый генетически модифицированный продукт, изобретенный человечеством — это СЕМЬЯ. Миф о ребре Адама прекрасен не только результатом плотского воплощения ( образом женщины), но он поменял полностью нашу суть. Применение ГМО всегда приносит неожиданные результаты. Мы распрямились — ходим не двух ногах, значительно облысели, изобрели речь, появились мысли, но утратили образ жизни. Мы — дети табуна — стаи стали жить семьей, такое даром не проходит. Многие погибли в борьбе за жизнь по новым правилам. Выжили только те кто, нашел свою религию, свою обрядность, изваял из неё основной инстинкт.

Второй ГМО, изменивший нашу жизнь и суть это — частная собственность. Эти два генетически модифицированных продукта и есть кирпичики в фундаменте культуры.

О культуре

люди толкуют давно. О «возделывании души» говорил ещё Цицерон (если, конечно, он сам — не персонаж сказки). О культуре повседневности доходчивей всего говорил Франсуа Рабле в начале 16ого века. Дальше, по-моему, нет ничего запоминающегося. Прочитать бы про культуру ведения войны, особенно современной.

О БОГЕ

говорить вообще опасно. Лучше сразу толковать о культуре религиозных войн.

О РЕЛИГИОЗНОСТИ

Пишут меньше и, как-то, «вскользь», как бы опасаясь наткнуться на правду. А она в том, что это наш — основной инстинкт.

Суть здесь в том, чтобы научиться мыслить и вещать, и писать только в пределах единства трех терминов. Такая наука, когда она войдет в силу, расставит всё по своим местам, и энциклопедии мы будем листать с верой в истину, без опасения «подвоха».

Житейская практика

без труда справляется с понятием: «бог». Это и Ленин и фюрер и, вообще, лидер секты. Но попытка поместить в энциклопедию это понятие привела к крушению государства и религии. Перемудрили, утонули в амбициях. Даже термины бывают взрывоопасны. Вспомним школьную химию: ядовитый хлор с опасным металлом — натрием вместе дают безобиднейшую пищевую соль. Узнать бы имя атеиста, который сказал: «культура — служение богу». Как же это мудро! Даже занимаясь физкультурой, мы служим Богу, совершенствуя плоть — ЕГО творение. Следопыты интернета докопаются до имени автора и привнесут «порчу» связанную с именем. Лучше оставить в неопределенности, как «имя неизвестного солдата» на мыслительном фронте. Терминов БОГ и КУЛЬТУРА, фактически нет: и сейчас у многих «рука тянется к пистолету», когда слышат об этом.