Детская ВЕРА

она самая чистая. Взросление и реалии жизни убивают её, лишь фрагментарно она живет в каждом из нас, как питательная среда для фрейдистов. Во времена перестройки, плюрализма и гласности я, например, испытал большой дискомфорт, ведь мы искренне верили в истину печатного слова. Марксисты и демократы из одной и той же посылки делали противоположные выводы. Первая реакция на такие фокусы — это шок. Я вспомнил, что студентом, еще острее испытал подобное, когда в рамках математической логики пытался разрубить антиномию «брадобрея». Детская вера в непогрешимость родителей может жить до гробовой доски, но каноническая непогрешимость Папы Римского не убедит даже католического монаха: он согласится делать вид, что верит, но на исповеди признается… и ему простят. Статистика, которая знает всё, установила факт: число православных и число верующих удручающе не совпадают. Пора бы уже думать о воспитании детской ВЕРЫ, из которой вырастет взрослая нравственность и здоровая доверительность во всём, от семьи до государства.

Нравственность –

неужели это гриб или бацилла? Позволю себе цитату: «Мораль — понятие более тонкое, чем нравственность, связанное не только с системой нравов, но и с духовным миром человека, его ориентацией на внутренние ценности. От вопросов экологии, технологии, политологии мы неизбежно должны перейти к обсуждению проблем эволюции внутреннего мира человека. Необходимо найти способы такого воздействия на него, чтобы внутренний духовный мир человека превратился в его основную ценность. В этом и лежит ключ к самому главному — сохранению вида homo sapiens» (википедия). Где же растут мораль и нравственность? Где хотя бы руины мартенов, выплавляющих столь важные продукты. Как определить сезон перехода «к обсуждению проблемы эволюции внутреннего мира человека»? Не надо быть археологом, чтобы понять: храмы религий и есть то место, а сроки — как можно раньше. Известные чудаки (на букву М) отделили храмы от общества (государства), вот и звереет homo sapiens. Когда храмы были вместе с обществом, там и хранился инструментарий и технология нравственности — морали. В те времена люди рано взрослели и оставались детьми до старости, о сроках воспитания и речь не шла.

Если не одумаемся,

нас соседи сметут, как дохлых мух из нашей ойкумены, ведь у них есть активизированная религия. Они не потерпят соседа, который бездуховно сибаритствует на природных ресурсах. Совсем не от жадности они вынуждены будут с нами бороться, а из соображений гигиены. Жизнь без религии, — заразная болезнь. Мы так круто перемешали все виды преступности с пустыми разговорами о вере: из этого может родиться только новый вид боевой чумы. Красная она будет или коричневая? Может быть серо-буро-малиновая? Свой яд чума разбрызгает сначала между нами, внутри страны, но и соседям мало не покажется. Этой разноцветной тропой мы уже гуляли почти 70ят лет, круг замкнулся, мы снова на старте, как в не очень далеком 17ом году. Такая страсть к самоубийству встречается только у китов, когда они вдруг выбрасывают себя на мель в стихию, которая для их жизни не предназначена и ещё, пожалуй, у алкоголиков, когда они не едят, а только закусывают. Настоящий исторический момент почти копия того, предреволюционного, где-то уже должен маячить человечек похожий на Ленина, а дальше Вы сами знаете, что будет. Может быть, пока не дошло дело до храмовых погромов и расстрелов священников изберем себе религиозный путь: единственно возможный для России. Ищите противоречие: начало фразы исключает конец? Противоречия нет: мы ищем свою религию, а её нет ни в сектах, ни на стадионах. Люди приходят в храмы, а им предлагают поверить, но не верится. Это, как если бы дети пришли в цирк, а им предложили сделать тройное сальто, иначе представления не будет. Мы уникальны в своей религиозной политике. У нас всё есть и было, но мы этим не пользуемся. Китайцы даже марксизм приставили к делу, а мы, имея целую обойму религий, занимаемся самоедством.

Вера в Бога

у большевиков отсутствовала? Ошибаетесь. За неверие в ленинизм могли отправить на нары для просветления ума. Коммунистическую религию выращивали на христианской почве, и она работала потому, что подключена была по правильной схеме, а не «наоборот». В Китае и сейчас «ЭТО» работает. На роль бога Ленин был слабоват, к тому же, мрачен и зловреден, вот и рухнули стены парткомов (Слава Богу — виртуально). В идеологическом плане ленинизм — это уродец в сравнении с любой отечественной религией, но даже большевизм отработал своё короткое время на ниве начального воспитания и образования. Результат этого был настолько хорош, что и взрослые стали верить: таким должен быть наш светлый путь. Для взрослых «круче» такой веры не нужно, излишества в таких вопросах раздражает, а когда веры в «веру» уже нет — случаются погромы тех мест, где неразумно уверяют. Когда человек верит в расписание электричек, это одно. Когда группа людей верит в «конец света» и закапывает себя под землю — другое. Некоторые верят в мистическое значение определенных чисел. Когда любую религию называют верой в бога, то повседневное, обиходное, понятие не возвышают до самого главного, а наоборот принижают Бога до обыденности. Для примера, можно предложить более уместное понятие: «православная доверительность» — это когда, с храмового благословения, детей воспитывают в страхе божьем, после они живут в согласии с собой и обществом и, наконец, с покаянием уходят в вечную память.

Мечта и тоска

Методика создания индустриальных конструкций доведена до автоматизма: от мечты до замысла, тех. задания, проекта сметы и так далее. По такой же схеме реконструируют памятники архитектуры в Москве. Но здесь уже забыли об осмыслении в угоду коммерческим интересам. И уж совсем плохо обстоит дело с реставрацией религий. Стихийно, бездумно, беспроектно мы восстанавливаем храмы, не осознав: за что их разрушили и испоганили наши деды. А за что разогнали парткомы? Жить религиозно мы не то что хотим, мы по-другому не можем — природа у нас такая и нет у нас другого пути, как вместе искать свою конфигурацию религии. Главное, храмы нужно оберечь от наших треволнений: там нас простят, когда придем с осознанной соборно мечтой, чтобы утолить тоску по храму.

Первое, что нужно сделать: убрать из конституции пункт об отделении церкви от государства, сначала символически, без юридических формул. Этот символический шаг позволит сделать главное: внедрить в систему образования — религиозное воспитание. И это ВСЁ! Остальное приложится, даже ВЕРА, но не как суеверие. Входя в темную комнату, разумный человек обеспечит сначала освещение, но можно сделать наоборот. Такой иррациональный революционер набьет себе много шишек в темноте. Присмотритесь к ситуации в России. Мы сначала воспитываем детей на основах материализма, калечим их, а после зазываем в храмы, где требуют веры в сверхъестественное. Мудрее делать наоборот: детей воспитывать религиозно, в «страхе божьем», а когда им в 5ом классе прочитают курс ДНВ (упрощенную философию и историю мысли), получим материалистов с приемлемым уровнем нравственности. Так и начнёт жить ВЕРА в правильность избранного пути.

Мнение профессионала.

В качестве профессионала предлагаю себя. Имею право считать себя профессионалом в области конструирования «хитрых» металлоконструкций, так что пусть не «коробит» Вас эта нескромность. Индустриальные конструкции восхищают своим совершенством и полезностью, когда авторы их рождения, из многих известных технических решений (часто случайно) находят одно удачное сочетание. Страна железа терпелива к неудачным сочетаниям и потому иногда радует звездными проблесками. Структура жизни государства, в этом смысле, чем-то напоминает индустриальную конструкцию, но здесь неудачные варианты бывают отвратительны. Например: режим Пол Пота — совершеннейшая машина в деле истребления собственного народа. Гильотина это велосипед, в сравнении с автомобилем. Ещё раз про Китай: там из того, что было соорудили модель общества и она «заработало» на зависть другим. В технологии такой конструкции нет секретов, «не худой конец», и мы можем принять такое же решение. Ленинцы и у нас ещё не перевелись, чем мы хуже китайцев? Только у нас так изящно, как у китайцев не получится. Мы сначала включим «красное колесо» (менталитет у нас такой) и добьём Россию. Но для своего, светлого, пути у нас есть гораздо больше всего, чем у других!

В религиозной ВЕРЕ

не должно быть фрагментов сомнения даже на уровне пыли, иначе нужно разводить костры, как при инквизиции, либо создавать ГУЛАГИ, как у большевиков. Но не долговечны тоталитарные религии. В вопросе ВЕРЫ мы просто заблудились: школа учит материализму, а в храмах славят ВЕРУ. Такая нестыковка губит основной инстинкт — религиозность, в России каждая личность — «хромая утка», а хромоногие далеко не уйдут. Прежде, чем стать человеком, мы два раза проходим через эмбриональное состояние. Первый раз, после зачатия, когда рождается тело. Второй раз, когда рождается «душа», когда наш бортовой компьютер впитывает, записывает на жесткий диск своей памяти, информацию необходимую для жизни. Хотелось бы обратить внимание на дисковод процесса рождения души. Когда его совсем нет, когда дитё воспитывают нелюди, появляются «маугли». Если у Вашего «авто» карбюраторный двигатель, даже на самой лучшей солярке — он не заработает. У нас в России нет системы воспитания граждан страны: большевистскую систему прикрыли, а храмы не подключили. Бессистемное воспитание не производит нравственности: без страха божьего не родятся стыд и совесть.

Не «казатское» это дело

— страхи описывать: всё это «озабоченности», когда все преступления без наказания, Фёдор Михайлович «может отдыхать». Стыд, совесть — нравственность исчезли из повседневности, хорошо, если еще хранятся в запасниках. География оазисов нравственности и география религиозности скорей всего совпадают, причем, качество религиозности и качество нравственности совпадут, если их раскрасить. Есть зелёная нравственность (по цвету денежных знаков) — она потускнела в связи с кризисом. У нас красная — так и не позеленела после перестройки в демократию, только китайцы на такой коллаж способны. Так, что же нам погибать в серости на этом мольберте? У нас, в России, и до революции 17го храмы были оплотом суеверий, а не религии и за «это!» их жестоко разрушили. Мы что, мазохисты, чтобы это повторять? Религия — самый важный инструмент государства (общества), посмотрите же, наконец, на китайский опыт: там нет «восточной хитрости». У нас есть большее, чем у китайцев: храмы восстановлены, туда нужно вдохнуть религиозность.

Страхи ходят по умам.

1. Придётся начать с себя. Тревожно наблюдать, как православие становится суеверием для одних и модной «тусовкой» — для других. Это не канва для основного инстинкта — религиозности, а если в 5ом классе введут ещё и курс ДНВ, то сведут на нет посещаемость храмов. Нас, кастрированных от религиозной силы, сметут с благодатной территории, наши дети и внуки покинут родину предков, поедут служить удачливым и благоразумным хозяевам. На нашей родине будут молиться другим богам. И это самый безобидный сценарий из тех, которые пугают. Будет хуже, если из политического омута родится новый божок (типа Ленина) со своей идеологией — религией, тогда и хлебнем горя.

2. Есть люди с особой формой страха, они боятся «конца света», замечательный пример тому — пензенские сидельцы. Но присмотритесь: там страх не настоящий. Как и во всех сектах там пользуют не по назначению благодать религиозности. Мы не можем без пищи, без воды, ещё хуже без воздуха, но недостаток этих компонентов приводит лишь к гибели индивидов, а без религиозности, без ощущения генетической памяти о стае — табуне, где родились наши пращуры, общество стагнирует, жухнет, сходит на нет. За глоток живительной религиозности люди готовы даже закопать себя под землёй.

3. Понятен до конца лишь страх «богатых», их жизнь религиозна изначально: страх божий они постоянно спиной чувствуют (инстинктивно). За исключением Китая, с такой религией живет весь мир, но нам туда дороженька заказана (закрыта): ментальность не того калибра. Смотреть на банки, как на храмы мы не сможем.

Лохотрон

Представьте себя туристом в Египте. Пора возвращаться в Москву. Смотрите в расписание самолетов, берете билет и верите: скоро отдохнете от изнуряющей жары. Но вас сажают в автобус, везут осматривать очередную гробницу, вкусно кормят в ресторане и возвращают к тому же расписанию. После второго круга, устав верить, вы устроите революцию: наденете монитор на голову оператору и окажитесь в полицейском «обезьяннике». Экстрим!

«Русский экстрим».

Перед революцией 17ого года в России было много «кураевщины». Опасно такое неуважение к «основному инстинкту». Вот и разнесли не только храмовые стены, но и всю страну: революция! У большевиков «кураевщина» пережила ренессанс, но, слава Богу, пронесло. Сейчас «кураевщину» не замечают, — прогресс! Но не наступит ли усталость от такой веры? Когда религия сводится к разговорам о вере, а сам разговор — это пустая риторика, такое не может не раздражать. С огнем играете господа кураевцы, такой экстрим грозен не только авторам, но и всему государству. Суррогатный экстрим придумывают для замещения настоящего страха. Чего же мы все боимся? У каждого свой страх.